Война 2030. Атака Скалистых гор

Федор Березин. Война 2030. Атака Скалистых гор (части 44-60)

Конечно, ничто не может заткнуть за пояс капитализм в плане прагматичности. Однако против настоящего фундаментализма, когда человек под угрозой плахи все едино жаждет садануть кувалдой по «однорукому бандиту», он все-таки жидковат. Ну кто правда пойдет умирать за какие-то сверхприбыли, тем паче не свои? За идею, пусть и упрощенно примитивную, может, и да, а вот за чужой, однозначно неправедно нажитый кошель, как-то не сильно. Естественно, охрана за денежки готова вообще-то потягаться. Ведь в теоретическом плане, что там та пацанва с битами? Имея заряженный пистоль, получится разогнать играючи. Однако на практике все не так. Перво-наперво, опять же прагматика. Если в этом конкретном «игральном салоне» сегодня начнут пулять даже в потолок, то два-три денька, а то и неделю, никто из клиентов туда особо не сунется. Была охота получить пулю ни за что ни про что, просто в результате появления не в том месте и не в то время. Ну а ежели кого стрельнут, тем более в суете отражения атаки, совсем не того, кто напал, то тут вообще проблемы. Легче уж загодя закрыть точку, издержки будут меньше, чем откуп от судей да адвокатов. Понятное дело, лучше бы пули летели исключительно в цель. Однако настоящие охранники-профи требуют такой оплаты, что очередь к «игровому домику» должна быть с километр, причем не только из малоденежных Буратин, а из сплошных Карабасов, жаждущих спустить накопленный капиталец именно здесь и сейчас. Так что если и сидит кто-либо с пистолетом, то из тех, кто представляет его действие более по киношкам, и до самого конца не сильно ясно, не оглохнет ли он сам после первого выстрела. А то, может, когда на него полезут с битой, с испугу будет жать в застопоренный курок с силой разгоняющегося паровоза, а о не снятом предохраните сообразит уже не мозг в целом, а отдельные части, когда бестолковая тыква черепа разлетится по округе. Тогда уж лучше сразу руки кверху, лицом к стене, и «вы, ребятки, что хотите делайте, а я тут совершенно ни при чем, просто так прогуливался».

Сталинский театр оперы и балета

Борис Горбатов. Здравствуй, Донбасс!

Эти строки пишутся в Сталино (с 1961 г. - город Донецк), обугленном, дымящемся, ликующем Сталино. Еще ползет над городом горький дым пожарищ, черное пламя лижет бетон и железо заводских корпусов, еще корчится в огне растерзанная улица Артема, его горе не выплакано и даже еще не высказано, а уже ликует освобожденный город. Все, кто выжил в нем, все, кого не успели замучить оккупанты,- все сейчас на улицах. Мужчины и женщины, дети.

Война 2030. Атака Скалистых гор

Федор Березин. Война 2030. Атака Скалистых гор (части 21-31)

Если бы кто рассказал, может, и не поверил бы. Мы в геометрическом центре самой передовой страны мира, и что же? Где урбанизация, заводы-гиганты и взмывающие ввысь небоскребные обелиски? Вокруг пустыня, то есть не пустыня, конечно, а девственные леса. Что еще невероятнее. Естественно, с джунглями Африки или даже Панамы не сравнить. Но все-таки ощущение заповедника не проходит. И, может быть, оно, кстати, и настораживает. Ведь в любом заповеднике ты можешь совершенно внезапно нос к носу столкнуться с лесником. А кто знает загодя, какие у него повадки и пристрастия? Но деревья очень даже к месту. Они подстраховывают нас сверху, накрывают пологом листвы. Это очень кстати, несмотря на то что «панцири» включены в режим мимикрии. Так что бредем, переливаясь переменными цветами, вроде как листва. Если смотреть на идущего впереди товарища внимательно, без защитного стекла, что вообще-то не рекомендуется, то возникает нечто вроде легкого головокружения – мозг никак не может нащупать нужную перспективу. Рассказывают, что когда в двадцатом веке американцы посылали первых астронавтов на Луну, некоторые психологи серьезно опасались, что, прилунившись, они не смогут понять, что именно наблюдают перед собой. Так вот, сейчас наш «костюмчик» реализовал в себе то, что могло бы осуществиться на Луне.

Война 2030. Атака Скалистых гор

Федор Березин. Война 2030. Атака Скалистых гор (части 12-20)

А жизнь течет. Те, кто раньше начинал во всяческих «слониках» и просто «электротоварах», на месте не стоят. В смысле, двигаются по служебной лестнице. Теперь здесь не просто «хохлы-мухлы», почти военная дисциплина и организация. Отряды разбиты... Нет, не на десятки. Времена Чингисхана давно миновали, сгнили кости его воинов и утерян прах самого завоевателя. На дворе компьютерный век. О двоичной системе не слыхивали? TV-ящик не рассказал? Так просвещайтесь. Самая малая ударная единица – «двойка». В ней один, более опытный и давний, ответственен за второго, обычно «зеленого» новичка. Затем идут «четверки». И снова один из «четверки», одновременно главный и «четверки», и своей «двойки». Потом «восьмерки». После, если уразумели принцип, то догадались, «шестнадцати... »... Так не выговоришь. Зовутся или «пуд», или «один-шесть». Тут тот же принцип разделения властей. Ну а здесь пошли «три-два», «шесть-четыре», «один – двадцать восемь», «два – пятьдесят шесть». Дальше? Пока не требуется, хотя кто знает, может, и есть. Только ради конспирации покуда не оглашено.

Война 2030. Атака Скалистых гор

Федор Березин. Война 2030. Атака Скалистых гор (части 1-11)

Никогда еще что-то хорошее не длилось слишком долго. Так уж устроена эта дурацкая, раскинутая на тысячу мегапарсеков вокруг чернильная пустота, спонтанно истыканная цветными, припухшими кляксами тепла. Конечно, точно сказать про те парсековые дальности трудно, и хотелось бы верить в лучшее – мол, только у нас под желтой звездой не все как надо, и нельзя, понимаешь, лишь по аналогии и, так сказать, по закону подобия... Но как-то не доходят оттуда никакие известия приятного вида, все больше всякие кошмарики: то подрывы сверхновых, то галактические тараны навылет да черно-дырчатые проколы там и тут в эвклидовых сумерках. Уж если бы веселились там напропалую, то уж по тому же, упомянутому закону подобия рассылали б телеграммы самохвальные направо-налево, сквозь все искривления гравитационных линз и прочие казусы. Так бы и пиликали, напевали лазерными маяками, точками-тире о своей жизни распрекрасной, хлебосольной и не в меру длительной, о царствах своих подлунных и лунных. Однако нет же ничегошеньки! И потому, скорее всего, там, в астрономических далях, такие напасти водятся, что стыдно про них поведать даже ближним соседушкам по галактике, а не то что дальним. И лучше тогда уж вообще ничегошеньки не ведать и по-прежнему в надежде-вере в чужое везучее житие на звездочки мерцающие поглядывать.

Слово о быте шахтеров

Великие перемены произошли на шахтах Донбасса, в шахтёрском труде и в шахтёрской жизни. К ним быстро привыкли; иное уже и не поражает. Только старожилы, сравнивая «век нынешний» и «век минувший», ещё умиляются по-стариковски.

С. Ю. Рыбас. Зеркало для героя (Продолжение II)

Устинов работал,  потом поднимался на-гора, в общежитие. Шахта отнимала все  силы.  Он  вспоминал какой-то  долгий сон,  где  он  был  преуспевающим руководителем  социологической  лаборатории,   и  с  удивлением  видел  того полуреального   человека,    ищущего   защиты   от    медленного   рутинного существования.  Тогда-то он,  оказывается,  завидовал двадцатичетырехлетнему заводскому мастеру Сергею Духовникову,  который работал в цехе в дни авралов по  двенадцать часов,  который жег  себя  ради  простого выполнения плана  и одновременно ради себя самого, своей жажды жить. Эта жажда выделяла парня из массы, озабоченной вязкими житейскими проблемами.

С. Ю. Рыбас. Зеркало для героя (Продолжение)

"Прошу вас,  товарищ секретарь, учтите мое положение и помогите вернуть мою  старую  работу,  с  которой  меня  перевели саночником за  мою  критику администрации за  то,  что  она плохо относится к  людям,  не  дает нам угля топить дома,  а  скоро зима.  Я работал навалоотбойщиком,  считался мастером угля, а меня перевели саночником, кем я был в 1920 году мальчишкой. Прошу не отказать в моей просьбе. Моя жена после проживания при немцах была несколько раз арестована и бита за то, что муж рвал шахты, и считали как партизанку. В настоящее время болеет, и детей надо учить и воспитывать..."

Шахтерка. Николай Касаткин:

Николай Касаткин: “Шахтерка”

Когда посетитель Государственной Третьяковской галереи, познакомившись с картинами художников шестидесятых, семидесятых и восьмидесятых годов XIX века, оказывается в зале, где размещены произведения Касаткина, он испытывает такое ощущение, словно перед ним открывается какой-то новый мир образов, чувств, идей.